украдено ветром

Стихотворения – свидетельства жизни поэта. Не для всех авторов эта фраза актуальна в равной мере, но в случае Бэй Дао био- и библиография весьма тесно подогнаны друг к другу. Уже более чем полтора десятилетия назад, в 2009 году свет увидел его малый канон сочинений «На страже ночи» (守夜), в котором его творческий путь был разделен на восемь относительно равновесных временных периодов. Что можно увидеть, воспроизведя эту структуру в миниатюре, представив по одному тексту на каждый этап?

В начале, по выражению Сергея Гандлевского, была «гипотеза о самом себе» (хотя бы и воссозданная задним числом). Сочетание «синих теней», «белых роз», «мучеников», «луны» и других романтических образов сегодня кажется более чем банальным, но полвека назад такая «сумеречная» поэтика была ценна как альтернатива «коллективистской» литературе Китая 1960-1970-х.

Отъезд Бэй Дао из страны в конце восьмидесятых изменил его поэзию сразу в двух отношениях. Во-первых, тексты стали гораздо компактнее и плотнее по языку, как если бы к зрелости фитиль его существования оказался скручен тесней. А во-вторых, автор получил иную, внешнюю точку зрения на свою судьбу. Поэтому, несмотря на, казалось бы, меньшую вовлеченность субъекта, словарь стихотворений стал более личным. Неслучайны здесь и повторяющиеся метафоры остановившегося времени: тот же «цемент юности» есть, вероятно, не что иное, как указание на опыт работы поэта в строительной бригаде.

Так, с годами постоянные оглядки на историю (большую и личную) показали Бэй Дао раннего себя, но уже изнутри текстов. Его письмо вновь пошло в рост, но на этот раз – движимое более глубоким импульсом. Оттого возвращение на родину в начале нового тысячелетия стало для автора своего рода запланированной и потому переносимой неудачей: Пекин из прошлого было уже не вернуть. Слова и воспоминания как могли заменили непрожитое. Небо действительно не умирает, и поднебесная молодость навсегда остается в стихах. Несмотря ни на что, жизнь поэта еще продолжается, и она – больше метафор.

Иван Алексеев