поэтическая подборка
Светло, и прощаются
Евгений никитин
Стихотворения моего друга Жени Никитина последнее время живут будто в каком-то электромагнитном опыте, где часть слов соединяется в текстовые фигуры с чуть ли не избыточным внутренним порядком, а другая часть – в менее очевидные конструкции с бегущими друг от друга составляющими.
Между тем и то, и другое оказывается местом, где рады человеку и человеческому – то ли потому что автор, никогда не будучи виртуозом этикета, полон нерастраченной на этикет доброты, то ли потому что сама природа этих стихов высоковещественна наподобие каучука (мяч) или глины (солонка).
При этом не могу отделаться от ощущения, что Женины стихи говорят со мной не с электронных, а с книжных страниц. Не столько из-за смелости не бояться выглядеть старомодными, сколько из-за принадлежности к высокому, ныне обедневшему, роду настоящей литературы.
Между тем и то, и другое оказывается местом, где рады человеку и человеческому – то ли потому что автор, никогда не будучи виртуозом этикета, полон нерастраченной на этикет доброты, то ли потому что сама природа этих стихов высоковещественна наподобие каучука (мяч) или глины (солонка).
При этом не могу отделаться от ощущения, что Женины стихи говорят со мной не с электронных, а с книжных страниц. Не столько из-за смелости не бояться выглядеть старомодными, сколько из-за принадлежности к высокому, ныне обедневшему, роду настоящей литературы.
Андрей Гришаев
Евгений Никитин — поэт, прозаик, переводчик, критик, AI-художник. Родился в 1981, в поселке Рышканы, Молдова. Пережил три эмиграции: из Молдовы в Германию, из Германии в Россию и из России в Израиль.
Широко публиковался в периодике, включая «Новый мир», «Знамя», «Воздух», «Зеркало», «Двоеточие», «Новый берег», «Новый Иерусалимский журнал», «ROAR», «Артикуляция», «5-я волна» и др. Автор четырех книг поэзии и трех сборников рассказов.
Был одним из координаторов поэтического проекта в рамках 53-й Венецианской биеннале искусств (2009). Промпт-инженер проекта Владимира Сорокина «Blue lard. Cancel Russian culture». Основатель «Метажурнала».
Живет в Израиле.
Широко публиковался в периодике, включая «Новый мир», «Знамя», «Воздух», «Зеркало», «Двоеточие», «Новый берег», «Новый Иерусалимский журнал», «ROAR», «Артикуляция», «5-я волна» и др. Автор четырех книг поэзии и трех сборников рассказов.
Был одним из координаторов поэтического проекта в рамках 53-й Венецианской биеннале искусств (2009). Промпт-инженер проекта Владимира Сорокина «Blue lard. Cancel Russian culture». Основатель «Метажурнала».
Живет в Израиле.
***
что остается в сухом остатке?
зубные дырки в совести детской
леса слепой частокол
женщина-колокол
ты говоришь: «ты говоришь»
но я не говорю. я смотрю
на то, как ты смотришь
на эту сныть, гать, мрежь
раздеть. разрыхлить. раскрыть
раковину зимы, розу на лапе Азора
вот простая инструкция
к этой печатной машинке
***
кто пальцы в пальцы продевает?
но эта кожа впору мне,
и кость твоя в моей спине
не лечит и не убивает.
уткнуться носом в полынью,
и, дергаясь, как от щекотки,
опять чужую жизнь свою
смотреть на быстрой перемотке.
Зима в Ришоне
В инее листья платанов и пальм.
Крысы ходят припудрены и в париках.
Из сугробов торчат ледяные коты.
Мандарины падают с веток
и с треском раскалываются пополам, как
хрустальные бомбы. Ты отпрыгиваешь.
Здесь небезопасно и надо смотреть наверх.
Даже мушки теперь – прозрачные пули.
Ты берешь их прямо из воздуха
и кладешь на варежку. Если дыхнуть,
они оттают и полетят, но недолго.
Шубы у нас растут из кожи,
как мех у зверей. У тебя и у меня.
Мы накопили полезный жир.
Метаболизм замедляется.
Сердца не бьются почти.
***
– Мама, – кричу. – Ты стала к весне
глухая – не слышишь ракеты.
– Я слышу какие-то звуки, но не
совсем понимаю, что это.
Просто к багетам я не привыкла.
Запах багета помню, а звук – нет.
Неторопливы, негулки
были французские булки
и не носились, как белки-летяги
на реактивной тяге.
– Но, мама, громко воют сирены.
Надо купить слуховой аппарат.
– Я слышу какое-то пенье, и стены
мелко дрожат.
Просто к сирени я не привыкла.
Запах сирени помню, а звук – нет.
***
много нас пустых
полых как орех
сигаретой – пых
и один на всех
неумолчный гул
подковерный вой
на ожог подул
и живи с собой
***
пляши пой
вошью слепой
безрукой шивой
сфинксом плешивым
тятя тятя
наши сети
в маме рама
в тане мяч
не пиши «мы»
пиши «тьмы»
не пиши «немы»
пиши «мемы»
был аортой
будешь ртом
был шилом
будешь швом
***
ты моих стихов вокруг
в пятнах лампы на стене
серым волком пальцевым
обозначился как тень
здравствуй ненасытный друг
ты соскучился по мне
что ж ты стелешься как дым
тело новое надень
гость внезапно распростер
над клеенкой пятерню
и солонку словно вор
перенес на край стола
я беднягу не виню
у него лицо-топор
и глядит как будто спер
чьи-то лица и дела
***
Между бомбежками
я вышел за кофе
на соседнюю улицу.
Поднялся сильный ветер
и внезапно прямо на меня
полетел огромный садовый зонт,
обитый железом, как рыцарское копье.
Я, на удивление, увернулся
и остался жив.
***
я вас любил: любовь ещё, быть может –
один сказал
второй захохотал
так мы учились говорить о смерти –
безмолвно, безнадежно
как дай вам бог
Идеи стихотворений
стих про то как мне не хватает кошки
и я окошковел сам
стих со строчками
куда плывут / стихи лавут
(хорошие)
стих про то что из наших кладбищ
не получатся месторождения нефти
потому что мы неглубоко залегаем
стих со строчками
а я зачем / ледышку хлеба грустно ем
нет это глупость
стих про то что жизнь бьет ключом
хотя на самом деле
это бьют ключом по голове
это бьют ключом по голове
мы не годимся даже на нефть
иногда в могилах образуется
трупный воск но его мало
нужны нефтематеринские толщи
обогащенные рассеянным веществом
а мы недостаточно рассеянны
мы слишком сосредоточены
и неглубоко залегаем
***
Я встал, собрал детей, отправил.
Потом упал, уснул,
хоть это против правил.
Но лучше выдумать не мог.
В конце смотрели сериал.
И снова спать пора.
Туда, где за тучей белеет гора.
Светло, и прощаются.
что остается в сухом остатке?
зубные дырки в совести детской
леса слепой частокол
женщина-колокол
ты говоришь: «ты говоришь»
но я не говорю. я смотрю
на то, как ты смотришь
на эту сныть, гать, мрежь
раздеть. разрыхлить. раскрыть
раковину зимы, розу на лапе Азора
вот простая инструкция
к этой печатной машинке
***
кто пальцы в пальцы продевает?
но эта кожа впору мне,
и кость твоя в моей спине
не лечит и не убивает.
уткнуться носом в полынью,
и, дергаясь, как от щекотки,
опять чужую жизнь свою
смотреть на быстрой перемотке.
Зима в Ришоне
В инее листья платанов и пальм.
Крысы ходят припудрены и в париках.
Из сугробов торчат ледяные коты.
Мандарины падают с веток
и с треском раскалываются пополам, как
хрустальные бомбы. Ты отпрыгиваешь.
Здесь небезопасно и надо смотреть наверх.
Даже мушки теперь – прозрачные пули.
Ты берешь их прямо из воздуха
и кладешь на варежку. Если дыхнуть,
они оттают и полетят, но недолго.
Шубы у нас растут из кожи,
как мех у зверей. У тебя и у меня.
Мы накопили полезный жир.
Метаболизм замедляется.
Сердца не бьются почти.
***
– Мама, – кричу. – Ты стала к весне
глухая – не слышишь ракеты.
– Я слышу какие-то звуки, но не
совсем понимаю, что это.
Просто к багетам я не привыкла.
Запах багета помню, а звук – нет.
Неторопливы, негулки
были французские булки
и не носились, как белки-летяги
на реактивной тяге.
– Но, мама, громко воют сирены.
Надо купить слуховой аппарат.
– Я слышу какое-то пенье, и стены
мелко дрожат.
Просто к сирени я не привыкла.
Запах сирени помню, а звук – нет.
***
много нас пустых
полых как орех
сигаретой – пых
и один на всех
неумолчный гул
подковерный вой
на ожог подул
и живи с собой
***
пляши пой
вошью слепой
безрукой шивой
сфинксом плешивым
тятя тятя
наши сети
в маме рама
в тане мяч
не пиши «мы»
пиши «тьмы»
не пиши «немы»
пиши «мемы»
был аортой
будешь ртом
был шилом
будешь швом
***
ты моих стихов вокруг
в пятнах лампы на стене
серым волком пальцевым
обозначился как тень
здравствуй ненасытный друг
ты соскучился по мне
что ж ты стелешься как дым
тело новое надень
гость внезапно распростер
над клеенкой пятерню
и солонку словно вор
перенес на край стола
я беднягу не виню
у него лицо-топор
и глядит как будто спер
чьи-то лица и дела
***
Между бомбежками
я вышел за кофе
на соседнюю улицу.
Поднялся сильный ветер
и внезапно прямо на меня
полетел огромный садовый зонт,
обитый железом, как рыцарское копье.
Я, на удивление, увернулся
и остался жив.
***
я вас любил: любовь ещё, быть может –
один сказал
второй захохотал
так мы учились говорить о смерти –
безмолвно, безнадежно
как дай вам бог
Идеи стихотворений
стих про то как мне не хватает кошки
и я окошковел сам
стих со строчками
куда плывут / стихи лавут
(хорошие)
стих про то что из наших кладбищ
не получатся месторождения нефти
потому что мы неглубоко залегаем
стих со строчками
а я зачем / ледышку хлеба грустно ем
нет это глупость
стих про то что жизнь бьет ключом
хотя на самом деле
это бьют ключом по голове
это бьют ключом по голове
мы не годимся даже на нефть
иногда в могилах образуется
трупный воск но его мало
нужны нефтематеринские толщи
обогащенные рассеянным веществом
а мы недостаточно рассеянны
мы слишком сосредоточены
и неглубоко залегаем
***
Я встал, собрал детей, отправил.
Потом упал, уснул,
хоть это против правил.
Но лучше выдумать не мог.
В конце смотрели сериал.
И снова спать пора.
Туда, где за тучей белеет гора.
Светло, и прощаются.